Немыслимый брейкданс из метафор, закрученных по одному шаблону. Придя в себя, обнаруживаешь в тексте довольно циничное и жесткое описание бабушки и... зарисовку, уместившуюся бы в миниатюру.
Обзор
Вот что говорит об этом официальная аннотация, которая меня и привлекла:
«У Юрия Каракура, обладателя Гран-при премии «Рукопись года 2020», выходит книга «Фарфор». Автор рассказывает о том хрупком, которое не собрать и не склеить, если оно разобьется, о том, что уходит, и остаются лишь воспоминания.»
«Автобус недовольно зарычал, но остался ждать. Я обернулся. По улице Мира подпрыгивал поломанный хрупкий механизм моей бабушки, отложение солей, артрит, варикоз, испуганные глаза.
– Бабушка! Бабушка!
Бабушка неизвестным глаголом движения приближается к автобусу и протягивает мне руку, и я тащу её, старушку с беззащитным лицом, с коробкой и палкой, девочку, которая бегала по краю моря и вот состарилась, работницу завода «Автоприбор», которая одиноко, незамужне родила моего отца и вот состарилась, крупную женщину в купальнике, которая выходила из Азовского моря и вот состарилась, и вот Америка, поэтически переставляя слова, послала помощь ей, и вот я тащу состарившуюся бабушку в автобус, и бабушка – спасена!
Закрываются двери, автобус разжал свою рычащую пружину и покатился. Мы тут же оказались в такой безопасности, которую можно получить, только если гнаться зимой за маленьким редким автобусом, и догнать, и даже найти место, и сесть. Пассажиры волновались (инвалид, блокадница!) и теперь чувствуют облегчение: водитель – хороший всё-таки мужик, мир добрый, легко едем!
Бабушка, бежавшая, развалившаяся, как куст после ливня, задыхается и ищет валидол в кошельке. И как только закладывает таблетку под язык, кажется мне сразу поздоровевшей: всё в порядке, валидол.»
Автор очень точно подмечает все мимолетные ощущения, которые тебя охватывают, и этим, конечно, сильно цепляет. Порой даже удивительно, насколько ты не одинок в своих самых странных впечатлениях. Тем более что много у кого из нас, думаю, есть это ощущение маленького провинциального города, куда мы приезжали к бабушке или который является нашей «малой родиной». Мне описание очень сильно напомнило мое детство в Нелидове, тот самый провинциальный нетронутый хруст толстого пушистого снега и некую отчужденность вечеров, когда не знаешь, куда себя деть, и сам стыдишься от этого.
Касательно же подачи... есть всего две книги, которые знаю, которые так захватывают своими необычными образами – Каракур и «Мое твое колено» Славы Сэ. И с прискорбием должна заметить, что обе они, обещая вначале тебе невероятный восторг от найденных книжных сокровищ, уже странице на 20–40 безнадежно кидают в пустыню монотонного технического алгоритма подбора этих самых метафор. У Сэ – соединение двух фразеологизмов, у Каракура – нестандартность мысли о внутреннем, наложенная на описание внешнего. И тебе уже не будет так интересно читать их дальше, чтобы ты ни делала. Ты видишь самолюбование, когда метафоры начинают все усиленнее наводнять текст, потому что автор понял, что «и это хорошо».
Пройдя этап смакования эпитетов, ты сильнее обращается к самому содержанию, к происходящему, и тут неумолимо видишь, что чувство, которое давил на первых страницах, доверяясь мягкому слогу, – на самом деле правда. Что тебе не очень приятно пропускать через себя предлагаемые образы восприятия.
Возможно, автору, прочти он мой отзыв, стало бы обидно, ведь книга позиционируется именно как «напоминание о том, как хрупки наши близкие» (что перекликается с названием и нежным цветом обложки) и... я понимаю его идею, но... скажем так, я бы не хотела, чтобы так говорили о моей бабушке. В таких словах, с такими мыслями.
Итог
Ю. Каракур – дать шанс, «Фарфор» – рада, что начала читать, но считаю норму выполненной.
